- Завулон, мне было так одиноко...

Ромео и Джульетта, Красавица и Чудовище, Золушка и её принц... Столько много классических, сказочных историй любви, и все всегда казались мне отвратительно ненастоящими.
Не моими.

А потом... потом появился Лукьяненко. И Алиса с Завулоном.

Странное дело... мы целый год вообще не разговаривали... я даже приказов от него лично не получала... а вот сейчас он заговорил - и в груди снова холодный колючий комок...

Я будто касаюсь строк пальцами, а не читаю их, одновременно перебирая собственные чувства и воспоминания.
Почему-то меня что-то трогает в этом странном романе древнего мага, главы Дневного Дозора, и молодой ведьмы Алисы Донниковой... чем-то он мне близок.

Завулон усмехнулся. И - вдруг - протянул руку! И потрепал меня по щеке. Ласково... и так знакомо...
- Мало ли, что сказал лекарь... - миролюбиво произнёс Завулон. - У лекаря своё мнение... а у меня своё.

Он убрал руку, и я с трудом удержалась, чтобы не потянуться щекой за ней следом..

Как бы я хотела сейчас, чтобы и к моей щеке прикоснулись... Не важно с какими словами.
Уже очень близко... совсем близко...

В фильме куда трогательнее дана линия Алисы и вампира Кости.
"Костя ЖИВ". Мелом судьбы на стене...
А вот в книге...

Через несколько мгновений мы с Завулоном остались одни. Молча глядя друг на друга.

Горло пересохло, и язык отказывался повиноваться. Нет, не может такого быть... не стоит даже и обманываться...

Стоит, глупая.
Обманываться всегда стоит.

Я замолчала, потому что Завулон шагнул ко мне - и слова стали не нужны. Я даже встать с кресла не смогла: обхватила его за ноги, обняла, прижалась - и разревелась.

И я.
Я так давно не плакала над книгами... Я вообще очень давно не плакала. Думала, уже разучилась...

У меня предательски задрожали губы.

- Хочу тебя, - прошептала я. - Завулон, мне было так одиноко...

Для никого

Эй.

Ты, в зеркале.

Ты.. это я?

Смотри.

У тебя какое-то чужое лицо.

Хотя глаза вроде те же.

Люди, которые не так давно знают меня, не узнают нас на фотографиях двух-трёхлетней давности.
Что с тобой, эй?

Смотри мне в глаза.

Что с тобой?
Моя маленькая тёмная сторона...

Почему ты здесь? 

И почему ты думаешь, что я тебя не вижу?
А, главное, зачем ты прячешься? 

В этом же нет никакой нужды...

Врачи второй курс

- Вот, Алёна Александровна, это у нас врачи. Второй курс. К вам на практику.
Так и хочется заорать: "Ольга Васильевна, господи, какие мы врачи, вы чего? Мы же ещё даже анатомию не сдали! А на костюмы хирургические не смотрите, и на колпаки, это ж каждый дурак себе купить может!"
- Алёна Александровна у нас заменяет старшую медсестру, - невозмутимо продолжает руководитель практики, - к ней по всем вопросам. До свидания, ребята.
И уходит, оставляя нас с непосредственным начальством.

Мамочки.

Нас тут же отправляют за большую стеклянную дверь с надписью "Палата новорожденных". Повезло же попасть в детское отделение! Спасибо, что хоть не в родзал. Детей я ещё вынесу (и то не факт), а вот роды...
Старшая куда-то испарилась, и нас расхватывают рядовые сёстры. Двоих в молочную комнату, троих в процедурный кабинет, а двоих, в том числе меня, в общие детские палаты.
- Моете руки, надеваете халат стерильный, маску, фартук и ко мне, - медсестра Таня исчезает в одной из двух палат. Через стеклянную дверь и окно видны несколько кроваток, и я с нарастающей паникой наблюдаю, как она быстро пеленает пищащего ребёнка.

Мама, забери меня отсюда!

Да я даже руки не умею мыть! Что это, господи? Локтевой кран. Спокойно, ладно? Мыло. Хлоргексидин. Сушка. Ещё раз хлоргексидин. Вроде справились.
Теперь одеться. Стерильный халат с завязками на спине источает непередаваемые ароматы автоклава, маска почти полностью закрывает обзор на окружающий мир, ещё и этот дурацкий фартук, будто из целлофанового пакета вырезанный... В итоге мой общий вид напоминает мясника. 

Протискиваюсь в палату. Вау, тут просто тропики какие-то - на аппарате подогрева воздуха стоит тридцать семь градусов, ещё и тёплые лампы... И что мы тут делать будем? Пеленать детей?
Ответ тут же приземляется мне на руки.
- Ну вот. Чего там на бирке, посмотри? Афанасьева? Палата сзади написана. Вот пелёнка. Мамочка после кесарева, на первое кормление, пелёнку ей оставь. Неси.

Да что это, мать вашу, такое?! Что? Как? Почему у меня в руках какой-то ребёнок? Я его ещё должна куда-то нести?! А если я его уроню? Да за что мне это всё вообще? Ещё и Таня смоталась в каком-то неизвестном направлении, ухватив за раз штуки три детей!

Так, ладно.

Спокойно.

Ребёнок, эй? Ты мальчик или девочка? Я тебя несу. Только не ори ради бога, ладно? О, он улыбается.. или это она? Не важно. После первых пройденных метров появляется уверенность в собственных действиях, от кулька в руках исходит приятное тепло. Он даже милый.

А забирать детёныша с кормления уже вообще абсолютно не страшно.

***

Через три дня испробовано абсолютно всё.

Разносить (и развозить, как колбасу, на длиннющей каталке) сонных младенцев на кормление мне нравится больше всего. В них есть что-то очаровательное, не смотря на то, что я вообще детей не люблю. Новорожденные оказались милашками. (Видимо, чем люди старше, тем противнее.) Они и не плачут практически. А если начнут, то им можно дать пару капель раствора глюкозы, и они умолкают - сладкое все любят.

После того, как дети отправились к мамам, начинается обработка палат. "От чистого к грязному", стерилизованной ветошью, смоченной в растворе дезинфектора.
Потом так же обрабатываются палаты "мать и дитя".

Детей возвращают в общие палаты. Приходит на утренний обход неонатолог, мы с умными лицами заносим температуру, ЧСС и ЧД в историю развития ребёнка. Следующее кормление через три часа.

Иногда можно сбегать в родзал и получить там нового детёныша. Или двух -
за три дня родились две двойни, их кладут в кроватки вместе.

После обеда мы ездим в ЦСО, отвозим на стерилизацию биксы с халатами и ветошью, баночки, пинцеты, ножницы... Кто-то работает в молочной комнате - готовит и разносит "докорм", моет оборудование и готовит к автоклаву соски и бутылочки. Ещё нам поручают складывать те самые целлофановые фартуки аккуратными квадратиками и фасовать по коробочкам.

Медсёстры на посту учат жизни, по-доброму подкалывают "уважаемых врачей" и выгоняют домой пораньше - рабочий день то до трёх, то до четырёх, а то и до часу...

***

Домой возвращаюсь абсолютно без сил. 

Теперь уже нет никакого "мы", теперь только я и мой звериный голод. А потом такая безумная сонливость, что даже в душ себя не всегда удаётся заставить пойти.
Меня преследует запах отделения - везде ароматы ЦСО, молока и дезинфектора, руки слегка сухие от талька и постоянного мытья, а в ушах иногда слышны отголоски детского плача... Но мне это нравится.
Есть какая-то странная романтика в больничной жизни, и теперь меня уже никто не убедит в том, что я должна была идти учиться куда-то в другое место.

Это стоит бесконечной зубрёжки, отсутствия свободного времени и синяков под глазами, правда, стоит.
Я не знаю, что именно "ЭТО". Наверное, чувство собственной полезности и выполненного долга, мысль, что ты не просто так существуешь в пространстве...Хотя не так важно, что именно меня влечёт. Можно сказать куда проще и короче.

(С дурацкой улыбкой заношу руки над клавиатурой для финальной фразы)

Ладно, медицина, окей. 

Ты меня покорила.

Руками не трогать

Я не знаю как начать, но меня одна такая штука очень волнует.

Человечество на всё ставит какие-то рамки и ограничения непонятные. Если ты девочка, то ты должна носить юбочку, вкусно готовить и быть милой, а таскать тяжести, использовать нецензурную лексику и вешать полочки - это мужская прерогатива.

Если вы парочка - то вы держитесь за ручки, звоните друг другу по сорок раз на дню и называете дурацкими именами. Вести высоко интеллектуальные беседы же положено только друзьям - влюблённые для этого, наверное, слишком тупы.

А уж запретов "дружеских" вообще не счесть.

И вот именно это и является сегодня темой моих негодований.

Мой взгляд на дружбу, наверное, резко отличается от нормального и общепринятого. Потому что я нарушаю самый страшный запрет: я своих друзей трогаю руками.

Конечно, это табу распространяется в первую очередь на противоположный пол, но в наше "толерантное" к однополой любви время даже подругу в щечку поцеловать нельзя без того, чтобы тебя не заподозрили в совсем не дружеских чувствах.

А мне нужны эти прикосновения. Правда нужны. Я хочу лежать головой на коленках у человека, с которым смотрю кино. Хочу обнимать его при встрече. Хочу засыпать у него на плече в маршрутке, без всякого сексуального подтекста. Я ещё могу спать в одной постели с (о ужас!) существом мужского пола, которое не является моим нынешним спутником жизни. Без всяких угрызений совести. Просто я ему доверяю. И очень хочу спать.

Меня терзают эти условности, потому что никогда не знаешь, как к твоим нежным порывам отнесётся сам объект "неправильной" дружбы. Общественность-то пусть думает что хочет, а вот он...

И как тут быть? 

Смотришь ему в глаза вдохновенно и спрашиваешь: "А можно.. можно я тебя потрогаю?! Мне просто надо убедиться, что ты настоящий. Я кинестетик, понимаешь? Мне с тобой настолько уютно, что я хочу к тебе прикоснуться, подтвердить этот уют и поделиться им с тобой".

А он судорожно натягивает ботинки и бежит куда подальше от такой сумасшедшей, либо, наоборот, улыбается и начинает раздеваться, потому что фразу "я хочу потрогать тебя" можно понять очень по-разному.

Предлагаю (кому надо) вешать таблички на шеи, типа "Руками не трогать!".

Чтобы я знала с кем мне дружить на расстоянии, а с кем можно забыть об условностях.

Приступайте.

Голод

В салоне на меня посмотрели как на ненормальную, но с улыбкой - дескать, переживает ребёнок, ну да и ладно, ответственный просто. К тому же первый раз.

- Не будешь пить витамины - сдохнешь к середине практики!

Да уж, с моим образом жизни и постоянным недоеданием и недосыпанием только татуировки и делать.
Ну да ладно.

К моей домашней аптеке добавилось ещё две позиции - банка аскорбинки и пачка "Аевита", и я это всё с довольным лицом жру.

В понедельник на практику, через неделю домой.
Нога бы ещё не чесалась, и я была бы самым счастливым человеком на земле.

Самым счастливым человеком на земле, которого пол года не кормили.

Это всё-таки открытый блог, а не дневник, поэтому я не стану вдаваться в различные детали интимного толка, но этот голод слишком невыносим, чтобы его не упомянуть.

Никогда бы не подумала, что для меня потребность в наслаждениях является такой основополагающей.

Видимо, хреновые наслаждения просто раньше были.

Котёнок Гав

Привет.
Я так давно ничего тебе не писала.

Сейчас почти восемь утра, и я не сплю, не смотря на то, что я сегодня не учусь.
Меня разбудил очередной сон с твоим участием.

Они становятся всё агрессивнее, с каждым разом, с каждым днём. И вроде осталось потерпеть совсем немного, я меньше чем через две недели буду дома, но что-то у меня не складывается.

Наверное, я должна написать, что в моём вялотекущем существовании появился ещё один человек. Наверное.
Мне почему-то не хочется.
Не смотря на то, что мне достаточно приятно с ним общаться, ему просто не место в этом блоге. По определению.
Я устала.
Вторую неделю не беру в руки гитару и читаю какой-то бессмысленный женский роман. А ещё у меня какая-то странная сыпь на татуировке, дерматит, наверное. Придётся антигистаминные пить.

Это всё так глупо. На меня напала какая-то странная апатия. Хотя почему странная, это скорее моё нормальное поведение - сидеть и разводить тут никому не нужные псевдофилософствования.

А ещё я постоянно думаю о луне.

Когда я летом бегала к тебе по ночам, мне всегда было очень страшно. Особенно мимо всяких кафе проходить. А ещё было почему-то невероятно душно и по пути я неизменно покрывалась кудряшками.
И в первый раз была луна.
Просто огромная.

***

Я стою на кухне и как обычно тупо рассматриваю чайники.
Нет, я знаю к какому мне нужно сейчас подходить, но время четыре часа утра и тут очень темно. Надо вспомнить.
Самый большой.
За окном зоопарк, во сне вскрикивают животные. Не понимаю, как можно столько лет терпеть эти паноптикумы у себя под окнами? Ладно здесь, а как насчёт жильцов нижних этажей? Может, вам за это скидку на коммунальные услуги делают?

Не смотря на эти вечные цирки и прочую фигню, я очень люблю вид из этого окна. Он радикально отличается от любого другого угла зрения на город. И луну офигенно видно.
Такую большую и жёлтую.

Из моей комнаты она тоже отлично просматривается, хотя вид у меня хромает.
Точнее, хромал. И просматривался.
Потому что из комнаты, где я живу сейчас, можно увидеть только фонарь, корпус политеха и огромную вывеску "KFC". Никакой луны, никогда. А я её так люблю.

А звёзды? Когда я видела звёзды последний раз?

Чёртов мегаполис со своей иллюминацией.

Я так хочу луну.

И тебя.

Маленький котёнок не хочет быть большим

Мне всегда странно осознавать, что у других людей есть своя жизнь. Для меня они в большинстве своём только декорации моего собственного спектакля, поэтому мысль о том, что все вокруг меня - такие же люди, как я, всегда давалась мне с трудом.
Меня никогда не покидало ощущение, что всё крутится вокруг меня. Не в том смысле, что все должны смотреть только на меня и поклоняться мне... а в том, что, возможно, всё это мне только снится. Или я главный герой какой-нибудь забавной серии книг, я не знаю.
Такой вот странный эгоцентризм.

Но порой, когда до меня таки доходит, что каждый из нас живёт в такой вот собственной книге, мне становится очень грустно от каких-то случайных "строк" чужого повествования... когда до меня доходит, что я чего-то лишилась из-за каких-то принятых мной решений.

Чего-то уютного и родного, вроде помощи маме на кухне, возможности спать со своей кошкой и не заморачиваться, что же я сегодня буду есть и как бы сделать так, чтобы родителям не приходилось тратить на меня столько денег.

Хочу домой.